Может ли сегодня военная и гражданская экономика не просто уживаться, а работать в связке, дополняя друг друга?
Александр Исаевич, генеральный директор Корпорации МСП
Военная и гражданская экономика всегда существуют вместе, меняется лишь баланс между ними — в зависимости от задач, которые ставит государство. Малый и средний бизнес здесь играет роль своего рода кровеносной системы: он работает везде, поэтому быстрее всех отражает ключевые тренды. Сегодня МСП активно включились в разработку и выпуск продукции, которая нужна и в тылу, и на фронте. Только за три года количество малых и средних компаний, производящих беспилотники, выросло вдвое — до 800. Заметно прибавилось таких предприятий в науке, обработке и ИТ. Именно эти направления сейчас в фокусе господдержки, цель которой — технологическое лидерство. В итоге сам малый бизнес трансформируется: растёт доля приоритетных отраслей, а они, в свою очередь, закладывают базу для долгосрочного развития уже гражданской экономики.
Александр Шохин, глава РСПП
То, что военная составляющая в российской экономике выросла, — объективный факт. Статистика это подтверждает, особенно в промышленных сегментах, завязанных на ОПК. Но говорить о полноценном переводе экономики на военные рельсы пока рано. При этом на оборонный рынок вышли компании, которые раньше никогда этим не занимались, — и вышли успешно. Это полезно вдвойне: в ОПК приходят свежие гражданские разработки и новые управленческие подходы.
Борис Титов, спецпредставитель президента РФ по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития
Военная и гражданская экономики всегда и везде существовали в симбиозе. Более того, многие полезные изобретения родились именно в недрах ВПК. Вопрос лишь в пропорциях. Полноценная военная экономика возможна только в «режиме берсерка», а он по определению не может длиться долго. И прежде чем к нему прибегать, стоит сто раз подумать.
Вениамин Грабар, президент компании LADOGA
Военная и гражданская сферы переплетены на протяжении всей истории. Многое из того, что создавалось для военных, потом находило применение в мирной жизни. Именно конфликты часто двигали вперёд науку и технику. Увы, ничего более совершенного, чем средства нападения и защиты, человечество так и не придумало — и остальные технологии во многом выросли из этой логики. Тот же прогресс в качестве металлов исторически был связан с необходимостью делать лучшее оружие. Поэтому военная и гражданская экономики не существуют по отдельности. И вряд ли могут.
Михаил Задорнов, экономист
Во-первых, военная, или милитаризованная, экономика — это чистая фантазия. Реализовать такое невозможно, да и не нужно. Почему? Потому что это полный слом работающей системы. Под неё нужны свои институты, другие правила игры, закреплённые в десятках и сотнях законов. Нужны обученные исполнители на всех уровнях, нужны механизмы принуждения — без этого военная экономика не работает. Её нельзя ввести одним указом с 1 января или 1 марта — она строится годами. И при любом сломе системы, как это было при переходе от плана к рынку в начале 90-х, неизбежен спад. А спад экономики во время военных действий — крайне неразумно. Плюс важно мнение общества. Не факт, что большинство россиян обрадуется таким переменам.
Во-вторых, это просто незачем делать. Рыночная экономика России, при всех её особенностях, показала устойчивость. Она пережила кризис 2008–2009 годов, кризис 2014–2015 годов, шок 2022 года. Она адаптировалась к серьёзным внешним и внутренним ударам. Зачем менять систему, которая не просто держит удар, но и развивается в сложных условиях? Одна цифра: расходы федерального бюджета в этом году по сравнению с 2022-м номинально выросли на 75%, при этом накопленная инфляция за 2022–2026 годы — около 30%. Это значит, что экономика справляется и с развитием, и с финансированием военных расходов, выросших за это время примерно в 3,5 раза. Базовая конструкция работает. Менять её незачем.
Владимир Климанов, директор Центра региональной политики РАНХиГС
Любые оценки экономических показателей — инвестиций, роста — сейчас нужно делать с поправкой на СВО. Например, значительная часть инвестиций — военные. Но это вложения, которые сразу же исчезают, они непроизводящие. А смысл инвестиций — в последующей отдаче. Поэтому к параметрам развития в военное время нужно подходить иначе. Как мы привыкли выделять в бюджете нефтегазовые доходы и ненефтегазовый дефицит, так же стоит отделять в росте и инвестициях ту часть, которая не связана с обороной.
Александр Крутиков, управляющий партнер фонда «Кристалл Роста»
Военная и гражданская части экономики не должны развиваться изолированно и тем более конкурировать за ресурсы. Лучший отечественный опыт показывает: оборонный заказ способен создавать передовой технологический задел для всей экономики — в материалах, энергетике, авиации, космосе, электронике. Но работает это только при одном условии: технологии двойного назначения должны быстро уходить в гражданский сектор, а гражданская промышленность — обеспечивать ОПК станками, оборудованием и комплектующими. Нужен управляемый симбиоз: единое планирование технологических цепочек, поддержка выпуска гражданской продукции предприятиями ОПК, ускоренный перенос оборонных разработок в мирные отрасли. Чрезмерная милитаризация позднего СССР показала обратную сторону: когда оборонный сектор вытесняет гражданский, экономика теряет устойчивость. Побеждает не та страна, что перевела экономику на военные рельсы, а та, у которой сильная экономика развития, способная одновременно обеспечивать безопасность и качество жизни.